В метро

— А где вы работаете?

Юношески робкий голос, каким была произнесена эта фраза, заставил меня поднять глаза.

Он и она. Двое на противоположном сиденье.

— В частной… фирме…

Пауза.

Он немного поерзал, обхватив правый кулак пальцами левой руки. Жилистое, невероятно худое скуластое лицо, ямы глаз, сардонически зажатая улыбка и грубый шрам как противовес. Синь гладко выбритого подбородка. Что-то мужественное и мальчишеское одновременно.

Тихо улыбаясь, она изучала свои руки в кожаных перчатках. Ровная челка и мягкая славянская красота; светло-бежевое пальто современной светской дамы.

Молчание: под стук колес говорить непросто. Он терялся. Разговор тонул во взаимной стеснительности.

Черт бы их побрал, думал я. Взрослые люди, лет по тридцать обоим. По объявлению, что ли, познакомились? случайная встреча в метро? он подошел? она тихо улыбалась? он немел от ее красоты? она спешила домой к мужу? он мялся и не знал что говорить? Где вы работаете, нельзя ли вас пригласить, вы мне очень нравитесь, вы как раз та, что один раз (он не был влюблен со школьных лет, — она любила своего сынишку, — он казался мальчиком, поджарый мужчина со взглядом пристыженного двоечника). (О чем бы ее спросить…) (Тебе не скучно со мной?…)

Он — на ты, она — на вы. Ее ласковый взгляд: симпатия? жалость?

Я вслушивался в их разговор, но мало что понимал из-за грохота мчащегося состава. Редкие слова вполне вписывались в мои домыслы.

— Слушай, пойдем сейчас вместе. Погуляем.

— Чем же мы будем заниматься?

— Всем.

— Пф, — вырвалось у нее.

У него, наверно, закружилась голова от бездны, расколотой глупо брошенным словом.

— Ну… Расскажешь что-нибудь интересное, я тебе тоже.

— Вы извините, нет. Спасибо…

— Почему?

— Ну как почему…

Он на мгновение разжал пальцы и неловко пошевелил правой культяпкой — оплавленная кисть, вместо пальцев бугорки, запаянные розовой кожей.

— У меня муж ревнивый, — ласково, стараясь не обидеть.

Снова шум. Беседа раскалывалась пополам: он хватался за соломинку, соломинка была предназначена для коктейля, а не для спасения утопающих.

Напора ноль целых ноль десятых.

Она ни с того ни с сего перехватила инициативу в разговоре. Я не понимал ни слова, и только наши с ней глаза иногда пересекались.

Он слушал с зубной улыбкой. Шрам, напоминавший глубокую морщину, выгнулся в полумесяц.

Она замолчала на очередной остановке.

Ей надо было выходить.

Я понял это по возникшей между ними заминке и встал.

Выйдя наружу, почувствовал спиной его загнанный собачий взгляд и полупустой голос, хватавшийся за последние секунды близости с ней.

Я прибавил шаг.

(1998)